Меню

ГлавнаяКонфликты и агрессия

Подросток ушёл из дома: что делать родителям

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет ·

Если ситуация острая — напишите Кате сейчас, не дочитывая.

Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.

В Max сообщение заранее не подставляется — напишите, что вы с сайта.

Группа «Точка опоры» — для самих подростков: составы 10–12, 13–14 и 15 лет и старше. Занимается ребёнок, платит родитель. Месяц участия — 10 000 ₽.

Индивидуально я тоже работаю, но мест у меня немного и стоит это дорого. Основной формат другой — небольшая группа, где подросток занимается со мной вживую, а у родителей своя группа, там я разбираю вашу ситуацию.

Как устроены группы →

Подросток ушёл из дома: что делать родителям

Коротко

Заявление о безвестном исчезновении несовершеннолетнего обязаны принять немедленно и в любом отделе полиции — правило трёх суток это миф. Параллельно обзванивают друзей и родственников, проверяют, пропали ли вещи и документы, и отправляют ребёнку одно короткое сообщение без угроз. Угрожать в переписке нельзя: подросток, который боится возвращаться, от угроз не вернётся. Дома первым идёт не разбор, а слова о том, что вы рады его видеть живым.

Содержание

  1. Куда звонить и что делать прямо сейчас
  2. Почему подростки уходят
  3. Два способа встретить его дома — и почему оба не работают
  4. Что делать по порядку, когда он вернулся
  5. По возрастам
  6. Слова, которые толкают уйти во второй раз
  7. Практика от Кати: конверт и два номера
  8. Когда нужна помощь специалиста

Куда звонить и что делать прямо сейчас

Если ребёнка нет дома и он не отвечает, порядок такой, и его лучше держать перед глазами, а не вспоминать.

1. Обзвон по кругу. Друзья, их родители, одноклассники, родственники, тренер, бывшие соседи. Спрашивайте не «он у вас?», а «когда вы его последний раз видели и что он говорил?» — на второй вопрос отвечают охотнее и подробнее.

2. Посмотрите, что исчезло из дома. Документы, зарядка, деньги, тёплая куртка, любимая вещь. Собранная сумка означает подготовленный уход, пустой рюкзак в прихожей — что ушёл в чём был, и это меняет и срочность, и маршрут поиска.

3. Одно сообщение, которое можно прочитать без страха. Дословно: «Я не ругаюсь. Мне нужно знать только одно — ты цел. Напиши точку, если не хочешь говорить». Точку присылают чаще, чем отвечают на «немедленно вернись домой».

4. Заявление в полицию — сразу. По несовершеннолетним заявление о безвестном исчезновении обязаны принять немедленно, в любом ближайшем отделе, ждать трое суток не нужно и никогда не было нужно. Возьмите свежую фотографию, описание одежды, список друзей и адреса, где он бывает. Если заявление отказываются принимать, требуйте письменный отказ и звоните в дежурную часть управления — после этой фразы принимают.

5. Волонтёрские поисковые отряды. Они работают круглосуточно и берут подростков в работу с первых часов, параллельно с полицией, а не вместо неё.

Важно отличать эту ситуацию от той, где ребёнок просто задержался и не берёт трубку: про позднее возвращение и тревогу до полуночи я подробно разбирала, что делать, когда дочь сбежала гулять и не отвечает на звонки. Здесь речь о другом — о ребёнке, который ушёл совсем.

Почему подростки уходят

Уход почти всегда сообщение, а не месть. Ребёнок не рассчитывает, как вам будет, — он вычитает из своего дня то, что стало невыносимо.

Дом, в котором тяжелее, чем на улице: крик, постоянные скандалы, физические наказания, пьющий взрослый. Тогда уходят не «куда-то», а «откуда-то».

Страх разговора: двойка за четверть, разбитая чужая вещь, потерянный телефон, беременность. Подросток заранее проигрывает у себя в голове вашу реакцию и решает, что исчезнуть дешевле.

И попытка быть услышанным, когда слова не сработали за полгода. Уход — самое громкое, что у подростка есть.

Отдельно — компания или влюблённость: уехать к тому, кто «понимает». Чаще всего это 14–16 лет, и почти всегда это не про вас лично, хотя ощущается именно так.

Вины родителя тут меньше, чем вам сейчас кажется: дети уходят и из спокойных семей, где просто в один вечер сошлись усталость, стыд и страх. Разбираться в причинах будем потом, сейчас важно только найти.

Два способа встретить его дома — и почему оба не работают

— Ты вообще понимаешь, что мы пережили?! Всё, никаких прогулок до лета. Это вырывается само, потому что страх у взрослого выходит злостью. Подросток слышит одно: дома по-прежнему опасно. Единственный вывод, который он делает, — в следующий раз надо уйти дальше и не оставлять телефон включённым.

— Ладно, проехали, иди поешь. Обратная крайность: сделать вид, что ничего не было. Ребёнок остаётся с мыслью, что даже такой поступок вас не задел, а значит и говорить с вами не о чем. Молчание после побега пугает подростков сильнее ссоры.

Работает третье, и оно короткое: сказать вслух, что вы чувствуете, и отложить разбор. «Я очень испугался. Я рад, что ты дома. Говорить будем завтра, сегодня просто спи». Одна фраза про чувства, одна про отсрочку — и вы удерживаете и правду, и связь.

Что делать по порядку, когда он вернулся

1. Первые слова — про то, что он жив. Не про школу, не про полицию, не про то, чего вам это стоило. «Я рад, что ты дома» — и всё, дальше пауза.

2. Отложите разбор минимум на сутки. Ночью и с ходу вы скажете то, что потом придётся забирать обратно. Я сама в такой ситуации первый раз сказала ровно то, чего нельзя.

3. Один вопрос вместо десяти. «Что случилось такого, что уйти оказалось легче, чем сказать мне?» И дальше молчать, даже если пауза длинная и неудобная.

4. Не отбирайте свободу как наказание. Запертая дверь и изъятый телефон повышают шанс следующего ухода. Если наказание всё-таки нужно, оно должно быть связано с поступком, а не с воздухом; про это есть отдельный разговор о том, как наказывать подростка, чтобы это работало, а не толкало дальше.

5. Договоритесь о правиле одного слова. «Если тебе снова захочется уйти — сначала напиши мне любое слово. Я не буду ругаться и не приеду за тобой без спроса». Это правило спасает больше, чем замки.

По возрастам

10–12 лет. Уходят недалеко и ненадолго: к подъезду, к бабушке, к другу в соседний двор, часто после обиды, а не после большой ссоры. Ребёнок хочет, чтобы его искали, и почти всегда оставляет след — сказал кому-то, куда идёт. Дома нужна фраза: «Ты можешь злиться на меня сколько угодно. Уходить из дома нельзя, это опасно, — злиться будем вместе на кухне».

13–14 лет. Появляется телефон, отключённый нарочно, и ночёвка у друзей, о которой вы узнаёте последним. Уход часто связан со стыдом: что-то произошло, и вернуться страшно. Сработает: «Мне неважно, что ты натворил. Мне важно, что ты вернёшься и мы это разгребём вдвоём».

15 лет и старше. Уходят осознанно и с вещами, иногда к взрослому человеку, о котором вы ничего не знаете, — и это самый тревожный вариант. Запретами тут уже не удержишь, удерживает только открытая дверь: «Я не могу тебя запереть. Могу пообещать, что ты в любой момент можешь вернуться и разговора-допроса не будет».

Слова, которые толкают уйти во второй раз

«Ещё раз так сделаешь — можешь не возвращаться» — подросток слышит буквально: «дом не мой». Эту фразу дети запоминают дословно на годы.

«Мы с отцом чуть не поседели, у мамы сердце» — слышит: «я виноват ещё и в вашем здоровье». К стыду, из-за которого он ушёл, добавляется новый.

«Я тебе больше не верю» — слышит: «доказывать бесполезно». Дальше он и не доказывает.

«Все нормальные дети как дети» — слышит: «я плохой по определению». Сравнение с чужими детьми после побега бьёт сильнее, чем в любой другой момент.

Практика от Кати: конверт и два номера

Сегодня сделайте одно, и не разговором. Возьмите обычный конверт, положите в него немного наличных, запасной ключ и записку с двумя телефонами взрослых, которым ребёнок может позвонить, если не может позвонить вам, — тётя, крёстная, родитель друга. Отдайте конверт ему в руки.

Скажите дословно: «Это на случай, если тебе однажды будет некуда пойти. Я не спрошу, когда ты им воспользуешься». И больше ни слова — объяснения и условия убивают смысл.

Сделать это лучше в ближайшие дни, пока история свежая и разговор ещё не оброс обидами: через месяц конверт уже читается как упрёк.

Чего не делать: не проверять, на месте ли деньги, и не напоминать про конверт в ссорах. Одно «а конверт я тебе, между прочим, дала» — и вся конструкция рассыпается.

А куда ваш ребёнок пойдёт, если однажды побоится идти домой?

Подростку — своя группа

Уход из дома почти всегда значит, что говорить дома стало не с кем. В «Точке опоры» подросток три месяца разбирает своё по субботам среди ровесников, а у родителей есть своя группа — чтобы такие вечера больше не заканчивались поиском по городу.

Группа «Точка опоры» — для самих подростков: составы 10–12, 13–14 и 15 лет и старше. Занимается ребёнок, платит родитель. Месяц участия — 10 000 ₽.

Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.

Записать в группу «Точка опоры» →

В Max сообщение заранее не подставляется — напишите, что вы с сайта.

Когда нужна помощь специалиста

Разовый уход после сильной ссоры и повторяющиеся побеги — разные истории, и вторая уже не решается семейным разговором.

К подростковому психологу идти нужно, если уход повторился; если ребёнок уходит к малознакомым людям или к взрослым, о которых вы ничего не знаете; если после возвращения он замолчал и не выходит из комнаты; если вместе с уходами появились вещества и алкоголь.

Отдельный пункт: если дома есть физическое насилие, работа начинается со взрослых, и это не тема для домашнего решения — здесь нужен и психолог, и иногда участие служб.

Ребёнку про специалиста скажите прямо: «Я не собираюсь тебя лечить. Мне нужен человек, при котором мы сможем говорить и не орать друг на друга».

Если уходы повторяются, а разговоры дома заканчиваются одинаково, разбираться своими силами дальше не стоит.

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз. Если состояние ребёнка вас пугает, обратитесь к специалисту.

Частые вопросы

Правда, что заявление примут только через три дня?

Нет, это миф. По несовершеннолетним заявление о безвестном исчезновении обязаны принять сразу и в любом отделе полиции, независимо от прописки.

Он написал «я жив, не ищите». Продолжать поиск?

Да, но иначе: заявление не отзываете, а поиск переводите в разговор — уточняете, где он и с кем, через друзей и их родителей. Убедиться в безопасности живьём всё равно нужно.

Он у друзей и возвращаться отказывается. Ехать забирать?

Штурм чужой квартиры делает только хуже. Договоритесь через взрослого из той семьи о встрече на нейтральной территории и заранее пообещайте, что допроса не будет.

Стоит ли ставить на телефон геолокацию после такого?

Открыто — можно и нужно обсудить. Тайная слежка, которую он обнаружит, читается как доказательство, что дома ему не доверяют, и толкает уходить умнее.

Он ушёл к отцу, с которым мы в разводе. Это считается побегом?

Если вы знаете, где ребёнок, и он в безопасности, это не пропажа, а конфликт взрослых. Разбирать надо между собой, не через ребёнка и не через полицию.

Катя Карпенко, подростковый психолог

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →

Что дальше

Статья даёт понимание, группа даёт изменения. «Точка опоры» — три месяца в закрытой онлайн-группе со сверстниками, веду её я: подросток разбирается, кто он, что с ним происходит, как говорить «нет» и как быть с другими. Родителей в группе нет — на этом всё и держится.

Группа «Точка опоры» — для самих подростков: составы 10–12, 13–14 и 15 лет и старше. Занимается ребёнок, платит родитель. Месяц участия — 10 000 ₽.

Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.

Посмотреть группу и расписание →

В Max сообщение заранее не подставляется — напишите, что вы с сайта.

Читать по теме

Спросить в Max В Telegram