Конфликт с учителем у подростка 13 лет
Коротко
В тринадцать подросток впервые начинает проверять взрослый авторитет на прочность, а в седьмом классе таких взрослых у него сразу человек десять — отсюда и пик стычек с предметниками. Разбирать конфликт надо с фактов: что было сказано, кем и при ком, а не с оценки, кто прав. Идти в школу стоит не защищать и не наказывать, а договариваться об одном конкретном изменении. Отказ ходить на предмет и падение оценок по всем сразу — уже не про учителя.
Содержание
- «Мам, она меня ненавидит, я к ней не пойду»
- Почему седьмой класс — пик стычек с предметниками
- «Учитель всегда прав» и «я эту школу на уши поставлю»
- С чего начинать разбор, чтобы не сделать хуже
- Как та же стычка выглядит в разном возрасте
- Реплики, которые загоняют конфликт глубже
- Практика от Кати: три факта и одна просьба
- Когда дело уже не в одном учителе
«Мам, она меня ненавидит, я к ней не пойду»
В дневнике третье замечание за неделю, все от одной учительницы. Дома он говорит: «Мам, она ко мне цепляется, я к ней вообще ходить не буду». Подробностей — ноль.
Причина у этого возраста своя, и ваше воспитание тут ни при чём. В седьмом классе на ребёнка разом сваливается десяток разных взрослых с разными требованиями, а в тринадцать как раз включается способность оценивать взрослого со стороны: справедливо ли, последовательно ли, заслуженно ли он занимает своё место. Проверка авторитета — часть взросления, и первой под неё попадает школа.
Второе: в тринадцать очень дорого стоит лицо перед классом. Замечание при всех бьёт не по учёбе, а по репутации, и ответ идёт именно на это.
Ко мне приходила мама семиклассника, у которого «война» с математичкой началась с одной фразы про его почерк, сказанной при всём классе. Мальчик после неё перестал сдавать тетради вообще.
Почему седьмой класс — пик стычек с предметниками
Учителей стало много, а отношения с каждым строятся заново и без посредника. Классный руководитель больше не сопровождает ребёнка по всем урокам, и разбираться с каждым взрослым приходится самому — навыка такого у тринадцатилетнего пока нет.
Одновременно растёт чувствительность к несправедливости. Подросток в этом возрасте держит в голове точный счёт: кого спросили, кому снизили, кому простили. Один эпизод неравного отношения помнится месяцами.
Третье — программа седьмого класса резко усложняется, и там, где раньше хватало сообразительности, теперь нужна регулярность. Часть конфликтов на деле про то, что он перестал справляться, а признаться в этом стыдно. Вы точно знаете, с чего у него всё началось?
И последнее: у подростка нет слов, чтобы описать происходящее иначе, чем «она меня ненавидит». Это не ложь, это отсутствие словаря.
«Учитель всегда прав» и «я эту школу на уши поставлю»
— Значит, ты сам виноват, учителя просто так замечания не пишут.
— Завтра иду к директору, я этого так не оставлю.
Первое лишает подростка союзника ровно в тот момент, когда он единственный раз попробовал рассказать. Дальше он будет решать сам, а вы узнаете из дневника.
Второе делает его предметом разбирательства взрослых. Даже если вы победите, в классе он останется тем, за кого пришла мама, и с этим ярлыком доучивается год.
Помогает третье: сначала собрать факты, потом идти договариваться об одном изменении, а не устанавливать, кто прав. «Я хочу понять, что происходит на уроках, и договориться, чтобы это прекратилось» — рабочая формулировка и для ребёнка, и для учителя.
С чего начинать разбор, чтобы не сделать хуже
Соберите факты, а не оценки. Что было сказано дословно, кем, при ком, что было до этого. Спрашивайте про эпизоды, а не про отношение: «расскажи последний случай по минутам» вместо «почему она к тебе цепляется».
Разделите две вещи. Отдельно — учебная проблема: где он отстал, что не понял. Отдельно — отношения. Смешанные в одну кучу, они не решаются ни одна.
Поговорите с учителем один на один и без ребёнка. Начните с вопроса, а не с претензии: «Что вы видите на своих уроках?» Взрослый, которого не атакуют, почти всегда рассказывает больше и охотнее; как выстроить этот разговор, разобрано в статье учитель придирается к подростку.
Договоритесь об одном изменении. Не «относитесь к нему лучше», а конкретика: не вызывать без предупреждения, замечания писать в дневник, а не вслух, дать неделю на пересдачу.
Научите его говорить взрослому. Одна фраза, которую он может произнести сам: «Я не понял тему, можно объяснить ещё раз после урока». Общий разбор таких ситуаций — в статье конфликт подростка с учителем.
Подростку — своя группа
Сказать взрослому «я не понял, объясните ещё раз» — навык, который тренируется не дома, а среди ровесников, где не страшно ошибиться. В группе «Точка опоры» ребята разбирают школьные стычки, несправедливость и то, как говорить со взрослым без хамства и без молчания: три месяца, созвоны по субботам, веду лично я. Родителей в детской группе нет.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.
Как та же стычка выглядит в разном возрасте
10–12 лет. Конфликт обычно про обиду и решается извинением и разговором втроём. Ребёнок ещё принимает взрослого как инстанцию и легко соглашается на посредничество родителя.
13–14 лет. Конфликт про достоинство и про публичность. Реплика этого возраста: «Пап, не надо никуда ходить, ты сделаешь только хуже». К ней стоит прислушаться: вмешательство здесь работает только по согласованию с самим подростком.
15 лет и старше. Появляется расчёт: он уже понимает, что от предмета зависят экзамены, и готов обсуждать стратегию. Тут разговор идёт про то, как доучиться у этого человека, а не про то, кто прав.
Реплики, которые загоняют конфликт глубже
«Просто молчи и терпи, осталось два года». Подросток слышит, что его положение безнадёжно, а взрослые бессильны. После этого он перестаёт рассказывать и начинает решать сам, часто грубо.
«Она тоже человек, у неё, может, проблемы». Объяснение вместо помощи. Оно уместно позже, когда ситуация уже разобрана, но не первым ходом.
«Я в школе вообще с учителями не спорил». Сравнение закрывает тему: ему теперь надо оправдываться ещё и перед вами.
«Ну а ты что ей ответил?» с осуждающей интонацией. Вопрос превращается в допрос. Как часто ваш разговор о школе начинается именно с него?
Практика от Кати: три факта и одна просьба
Эта практика делается до похода в школу, а не после, и занимает один вечер.
Вместе с подростком выпишите три факта — три эпизода с датой и дословными словами. Не выводы, не чувства, только то, что можно проверить. Потом сформулируйте одну просьбу к учителю: короткую, выполнимую и не про отношение. Например: «Предупреждать за день, если будет спрашивать у доски».
Подростку это предлагается так: «Пойду говорить не про то, кто прав. Пойду с тремя случаями и одной просьбой. Хочешь — составим вместе».
Дальше вы идёте с листом. Три факта не дают разговору скатиться в обмен впечатлениями, а одна просьба делает встречу результативной: её либо выполняют, либо нет, и это видно уже на следующем уроке.
Что портит практику: добавить к трём фактам четвёртый — про прошлый год, про другого учителя или про то, что школа вообще плохая. Список сразу перестаёт быть фактами и становится обвинением.
Когда дело уже не в одном учителе
Присмотреться стоит, если оценки поехали не по одному предмету, а сразу по всем; если он отказывается идти в школу по утрам и жалуется на живот и голову именно в учебные дни; если из школы ушли не только уроки, но и друзья.
Второй признак — конфликт повторяется с каждым новым взрослым. Сменили класс или школу, а через месяц история та же: значит, дело не в конкретном человеке.
В обоих случаях помогает подростковый психолог: разбирают не учителя, а то, как подросток входит в отношения со взрослыми. Если утренние боли повторяются регулярно, сначала стоит показаться педиатру.
Формулировка для ребёнка — про его выгоду: «Ты хочешь, чтобы к тебе перестали цепляться. Есть человек, который помогает это разруливать, сходим один раз».
Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз.
Частые вопросы
Идти к директору или сначала к учителю?
Сначала к учителю один на один. К директору — только если после разговора ничего не изменилось или речь об унижении при классе.
Он просит не вмешиваться. Слушать его?
Слушать и договариваться: спросите, что именно он боится потерять. Чаще всего это лицо перед классом, и с этим можно работать, приходя в школу без него.
Можно ли перевести его к другому учителю?
Иногда да, и это разумный выход при затяжном конфликте. Но если сценарий повторится с новым предметником, менять надо не учителя.
Что делать, если ребёнок реально нахамил?
Извинение нужно, и лучше при вас. Но отдельно стоит разобрать, что было до хамства: в тринадцать оно почти никогда не первое действие.
Он прогуливает именно этот урок. Наказывать?
Наказание тут не решает причину и добавляет к конфликту с учителем конфликт с вами. Сначала договорённость в школе, потом разговор про пропуски.
Катя Карпенко
Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.
Подробнее о Кате →Что дальше
Статья даёт понимание, группа даёт изменения. «Точка опоры» — три месяца в закрытой онлайн-группе со сверстниками, веду её я: подросток разбирается, кто он, что с ним происходит, как говорить «нет» и как быть с другими. Родителей в группе нет — на этом всё и держится.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.