Главная → Подросток растёт: что с ним происходит

Подросток копирует блогера: стоит ли вмешиваться

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет · проверено 14 сентября 2026 г.

Он говорит чужими словами

За ужином сын выдаёт фразу, которую вы точно не слышали от него раньше: интонация чужая, словечки чужие, даже пауза перед смешным местом чужая. На вопрос, откуда это, звучит: «Пап, да ты всё равно не знаешь, кто это». Через неделю он просит такую же кепку. Наблюдали?

Ничего опасного вы пока не проглядели. В двенадцать-пятнадцать лет человек строит себя по образцам, и берёт он их там, где видит: у старшего брата, у тренера, у блогера с миллионом подписчиков. Раньше эту роль занимали музыканты и актёры, суть не изменилась — сменилась витрина.

Так что задача взрослого здесь узкая: не оценивать кумира, а понять, чему именно ребёнок у него учится. Приметы, что стоит присмотреться внимательнее: он начал повторять презрительные оценки в адрес людей; просит деньги на то, что рекламируют в роликах; цитирует советы, которые касаются тела, еды или заработка.

Зачем ему чужой образец

Подражание закрывает сразу две потребности. Первая — принадлежность: те, кто смотрит один канал, понимают шутки друг друга, а быть своим в компании для подростка важнее почти всего остального. Вторая — примерка: чужая манера работает как костюм, в котором можно походить и понять, твоё или нет.

Ко мне приходила мама четырнадцатилетнего мальчика, которая три месяца воевала с тем, что сын копирует речь стримера. Мы посмотрели пару роликов вместе с ней, и оказалось, что герой там — человек, который упорно тренируется и не бросает начатое. Воевать стало не с чем, разговор поменялся сам.

Полезно помнить и про срок. Обычно увлечение конкретным человеком держится несколько месяцев, потом образ отбрасывается, а что-то одно остаётся — интерес к монтажу, привычка бегать, умение шутить. Именно это остаточное и есть результат, ради которого не стоит рубить сплеча.

Высмеять кумира или молча терпеть

— Да он же пустой человек, чему ты у него учишься?
Насмешка над кумиром бьёт по ребёнку, а не по блогеру: он ведь выбрал этого человека, значит, пустым объявили и его вкус. Итог предсказуемый — смотреть будет с наушниками и ничего вам не расскажет.

— Пусть смотрит, лишь бы не ругались.
Полное невмешательство тоже дорого стоит: подросток остаётся один на один с чужими правилами жизни, и разбирать их ему не с кем. Вопросы про деньги, тело и отношение к людям он в итоге решит по чужому образцу, не сверяясь ни с кем.

Середина умещается в одну фразу: «Покажи мне два его ролика, я хочу понять, за что ты его любишь». Она не обесценивает выбор и открывает доступ к содержанию, а именно содержание вас и интересует.

Как разговаривать про кумира и не поссориться

Посмотрите вместе и без комментариев. Два ролика целиком, без вздохов и закатывания глаз. Это разовое вложение времени, которое потом окупается: вы говорите о конкретных вещах, а не о «всех этих блогерах».

Спросите, что именно нравится. Юмор, монтаж, смелость, уверенность? Ответ почти всегда указывает на дефицит: человек тянется к тому, чего ему не хватает. Дальше этот дефицит можно закрывать и другими способами.

Разделяйте личность и совет. Можно любить автора и не соглашаться с отдельной его мыслью — для подростка это неочевидно, и этому стоит научить прямо. Формулировка простая: «Он классно снимает, а вот про еду сказал ерунду, давай проверим».

Проверяйте факты вместе, а не вместо него. Когда речь заходит о деньгах, тренировках или питании, ищите источник вдвоём. Умение перепроверить чужой совет пригодится ему дольше, чем любой запрет. Соседняя тема — как помочь подростку, который попал под сильное влияние.

Предложите попробовать, а не только смотреть. Снимает ролики — дайте снять. Копирует тренировки — запишите в зал. Подражание, переведённое в собственное дело, быстрее всего превращается в интерес.

Копирование образа в 10–12, 13–14 и после 15

10–12 лет. Копируется всё подряд и буквально: фразы, жесты, одежда, даже почерк. Разбирать смысл рано, зато уместно быть рядом при просмотре и обсуждать увиденное как сюжет. В этом возрасте родительское мнение о герое ещё имеет вес, и им лучше пользоваться осторожно.

13–14 лет. Пик защиты кумира: любая критика воспринимается как нападение. Звучит это обычно так: «Мам, ты вообще не понимаешь, он не такой». Спорить не нужно, работает интерес — попросите объяснить вам, чем этот человек хорош, и слушайте до конца.

15 лет и старше. Подражание становится избирательным: берётся не образ целиком, а конкретный навык или подход к делу. Здесь полезнее всего разговор про ремесло — как автор зарабатывает, сколько это стоит труда, что там за кадром. Иллюзия лёгких денег рассыпается именно от таких подробностей.

Реплики, которые закрывают тему навсегда

«Лучше бы книжку почитал». Сравнение не в его пользу, разговора после него не будет. Замените на встречное предложение: «Если такое интересно, у меня есть похожее, посмотришь?»

«Эти блогеры дураков из вас делают». Оценка всех и сразу, включая ребёнка. А что ему ответить на такое? Лучше говорить про конкретного человека и конкретную мысль.

«Он на этом деньги делает, а ты ведёшься». Может, и правда, но звучит как «ты наивный». Если хотите поговорить про рекламу, начните с механики: как устроены интеграции, кто за них платит.

«Всё, канал заблокирую». Технически выполнимо примерно на неделю, дальше он найдёт обход и перестанет рассказывать вообще. Блокировка имеет смысл только при реальном вреде и всегда — с объяснением причины.

Практика от Кати: интервью о кумире

Один вечер, пятнадцать минут, никаких экранов. Вы берёте у ребёнка интервью о его любимом авторе: кто он, чем занимается, что у него за история, почему он стал популярным, что в нём раздражает самого подростка. Последний вопрос — самый важный, и он почти всегда даёт неожиданный ответ.

Задача не в том, чтобы найти изъян. Задача — чтобы человек впервые проговорил вслух своё отношение целиком, а не обрывками. После такого разговора кумир перестаёт быть святыней и становится просто интересным человеком, о котором можно рассуждать.

Фраза, которую можно взять дословно: «Я не спорю, мне правда интересно, как ты к нему относишься».

Чего в этом упражнении делать не стоит: заканчивать выводом в свою пользу. Если в конце прозвучит «вот видишь, и тебя в нём что-то раздражает», интервью превратится в допрос, а второго раза не будет.

Когда увлечение перестаёт быть безобидным

Поводы для серьёзного разговора берутся из поведения, а не из вкусов. Ребёнок повторяет за автором презрение к целым группам людей и приносит это в школу. Меняет режим питания или тренировок по чужому совету и теряет вес. Отдаёт деньги на донаты и скрывает суммы. Перестал общаться с друзьями, потому что «они не смотрят». Повторяет опасные трюки на камеру. В каждом из этих случаев речь уже не о подражании, а о том, что чужой человек управляет его решениями.

Здесь помогает подростковый психолог, работающий с влиянием и с самооценкой: обычно за несколько встреч разбирается, чего ребёнку не хватает и почему это добирается извне. Сказать об этом лучше через его дело: «Ты бросил тренировки в секции ради чужой программы и стал хуже спать. Давай разберём это с человеком, который в таком разбирается». Если речь идёт о деньгах или о вреде телу, откладывать разговор не стоит. Рядом полезен разбор про подростка в плохой компании — механизм влияния там тот же.

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз.

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз. Если состояние ребёнка вас пугает, обратитесь к специалисту.

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →