Главная → Родителям: что делать, когда с подростком трудно

Подросток портит свои и чужие вещи: что за этим стоит и как остановить

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет · проверено 7 сентября 2026 г.

Разбитый телефон и порванная толстовка

Вы заходите в комнату и видите свой же подарок — наушники, перекушенные пополам. Спрашиваете, что случилось, а сын роняет: «Мам, отстань, они мне надоели». И вы стоите, пересчитывая в голове, сколько это стоило.

Знакомо это ощущение бессилия, когда ругать вроде бы уже поздно, а не ругать невозможно?

Порча вещей пугает родителей сильнее многих других подростковых историй, потому что выглядит бессмысленно. Смысл в ней есть, просто он не там, где мы его ищем, — и это не про испорченный характер и не про то, что ребёнок не знает цену деньгам.

Сломанная вещь говорит вместо человека

Вот механика в одной фразе: предмет ломают тогда, когда нужное чувство не помещается в слова, а вещь — единственный доступный громкоговоритель.

В подростковом возрасте это особенно заметно. Способность назвать своё состояние словами дозревает медленнее, чем сила самого состояния: злость, стыд и бессилие приходят взрослые по мощности, а словарь остаётся детский. Действие оказывается быстрее и понятнее — оно сразу меняет что-то в мире и сразу получает реакцию.

Теперь самое важное — почему это повторяется месяцами. Взрослый реагирует на стоимость: сколько стоило, кто оплатит, «ты вообще понимаешь, сколько я работаю». Разговор целиком уходит в деньги, а сообщение так и остаётся непрочитанным. Для подростка это выглядит как неудачная попытка: его снова не услышали. И в следующий раз громкость приходится увеличить — ломается что-то дороже или заметнее.

Обратите внимание на адрес — он подсказывает содержание. Свои вещи портят чаще от злости на себя: провалил, опозорился, не справился, ненавижу свою куртку, потому что ненавижу себя в ней. Чужие — когда злость имеет конкретного получателя: разрисованный учебник соседа по парте или разбитая мамина чашка редко бывают случайностью.

Тринадцатилетний мальчик у меня на группе сформулировал это точнее любого учебника — он роняет между делом: «Я не хотел ломать, я хотел, чтобы дома наконец заметили, что мне плохо». Вспомните: что происходило в его жизни за сутки до последнего случая?

Выставить счёт или списать всё на возраст

— Разбил — покупаешь на свои. Ни копейки больше не дам, пока не отработаешь.

— Ну что с него взять, гормоны бушуют, перерастёт. Куплю новые, лишь бы не скандалить.

Счёт без разговора превращает историю в чистую бухгалтерию. Подросток учится тому, что любое чувство имеет прайс-лист, а причина по-прежнему никого не интересует. Часто дальше он просто ломает то, что дешевле, или чужое — там платить не придётся.

Списывание на возраст лишает его самого нужного — обратной связи. Если разрушенное появляется заново само собой, у действия исчезают последствия, и остаётся только один вывод: так можно. Заодно исчезает и повод для разговора, ради которого всё, собственно, и делалось. Если вещи портят друг другу дети в одной семье: как помирить брата и сестру подростков.

Есть третий ход, и он состоит из двух отдельных дел. Сначала вы выясняете, что произошло, — без денег и без оценок. Потом, в другой день, договариваетесь о возмещении. Вслух это звучит так: «Про то, кто платит, поговорим завтра. Сейчас скажи, что случилось до того, как ты это сделал».

Что делать после очередного сломанного

Разведите два разговора по времени. Причина — сегодня, деньги — завтра. Смешанные в один, они всегда схлопываются в скандал про стоимость, и вы опять ничего не узнаете.

Спросите про минуту до. Не «зачем ты это сделал» — на этот вопрос честного ответа нет ни у кого. Спросите: «Что было прямо перед этим?» Там обычно и лежит вся история: двойка, ссора, сообщение, унижение при классе.

Назовите чувство за него. «Похоже, ты был в бешенстве» или «мне кажется, тебе было стыдно». Даже если не угадали, вы даёте человеку слова, которых ему не хватало, — а именно их нехватка и запускает всю историю.

Возмещение обязательно, но посильное. Часть суммы из карманных, работа по дому, ремонт своими руками. Сумма, которую невозможно вернуть, воспитывает не ответственность, а безнадёжность.

Восстанавливать должен он сам. Не вы едете извиняться перед соседкой и не вы клеите чужой учебник. Он звонит, он извиняется, он чинит — при вашей поддержке, но своим голосом.

Дайте легальный выход злости. Спорт, груша, бег, громкая музыка в наушниках, право уйти из разговора на пятнадцать минут. У человека должно быть куда деть силу, иначе она снова уйдёт в предметы. Про разницу между злостью и местью я разбирала отдельно: почему месть разрушает самого мстителя.

Что ломают в 10–12, 13–14 и 15 лет

10–12 лет. Чаще всего это порыв: швырнул, стукнул, сломал — и сам испугался. Здесь работает простая связка «сломал — чиню вместе с тобой», а долгих разговоров про мотивы ещё не нужно. Скажите так: «Злиться можно, ломать нельзя. Пойдём чинить, я помогу».

13–14 лет. Появляется адресность: вещь портится демонстративно и с расчётом на то, что увидят. Часто страдает то, что подарили именно вы, — это и есть сообщение. В этом возрасте важнее всего не устраивать публичный разбор при семье: он загоняет человека в угол, откуда выход только через новую выходку. Фраза для этого возраста: «Я поняла, что ты хотел мне что-то сказать. Скажи словами, я выдержу».

15 лет и старше. Порча вещей в этом возрасте встречается реже и чаще связана с длительным напряжением, а не со вспышкой: экзамены, отношения, чувство тупика. Разговор здесь ведётся на равных, без наказаний: «Ты не мелкий хулиган, я это понимаю. Значит, у тебя что-то накопилось. Давай разбираться, что именно». Тот же способ снять напряжение телом: почему подросток грызёт ворот футболки.

Реакции, после которых ломают снова

Проверьте, какая из этих фраз прозвучала у вас в последний раз. Все они переводят разговор в деньги и закрывают тему причины.

«Ты хоть представляешь, сколько я на это работала?» Ребёнок слышит про ваш труд и свою неоплатность. Чувство, из-за которого всё случилось, остаётся при нём.

«У тебя руки не оттуда растут». Оценка личности вместо разбора поступка. После неё человек перестаёт даже пытаться что-то чинить.

«Больше ничего дорогого ты не получишь». Логично на первый взгляд, но означает лишь одно: дома ему не доверяют. Отношения с вещами это не улучшает.

«Вот у людей дети как дети, а у меня погромщик». Ярлык быстро становится ролью: если я и так погромщик, стараться незачем.

Вместо любой из них хватает спокойного: «Вещь я жалею. Но сначала расскажи, что с тобой было».

Практика от Кати: карта минут перед вспышкой

Сядьте вместе с ребёнком и восстановите на бумаге последний случай по минутам — только события, без оценок: во сколько пришёл, что произошло в школе, кто что написал, что сказали дома, в какой момент рука потянулась к вещи.

Смысл в том, чтобы человек увидел собственную последовательность. Почти всегда обнаруживается точка за десять-двадцать минут до, где ещё можно было выйти: закрыть чат, уйти в свою комнату, надеть наушники.

Я сама начала делать это после того, как позорно провалила похожий разговор с собственным сыном: услышала про разбитую дверцу шкафа и полчаса говорила о том, сколько стоит новая. Он молчал, а причина, как выяснилось потом, была совсем не про шкаф.

Дальше договоритесь об одном условном знаке — слове или жесте, который означает «я закипаю, дайте мне пятнадцать минут». Проверять результат стоит по количеству случаев за месяц, а не по идеальному поведению. Чего не делать: не показывать эту карту другим членам семьи и не припоминать её в следующей ссоре.

Когда пора к специалисту

Единичный случай на пике злости — обычное дело, и он лечится разговором. Есть три картины, где нужен человек со стороны.

Первая: вещи ломаются регулярно, каждую неделю, и без видимого повода. Регулярность означает, что напряжение стало фоном, и разбираться надо с ним, а не с эпизодами.

Вторая: от предметов дело переходит к людям или к себе — толчки, драки, следы на руках. Здесь ждать нельзя, нужен подростковый психолог, а при следах на теле — обращение в ближайшие дни. Что делать с открытой агрессией, я расписывала подробно: как работать с агрессивным подростком.

Третья: ребёнок сам не понимает, что на него нашло, и потом искренне не помнит подробностей. Это повод показаться неврологу, а не воспитывать.

Ребёнку скажите без обвинений: «Ты ломаешь вещи, потому что тебе некуда деть злость, — я это вижу. Пойдём к человеку, который учит с ней справляться. Это не наказание».

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз. Если состояние ребёнка вас пугает, обратитесь к специалисту.

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →