Главная → Эмоции подростка: злость, обида, стыд
Как развивать эмпатию у подростка
Коротко
Эмпатия у подростка не пропадает, а временно уходит внутрь: в 12–15 лет почти вся его чувствительность занята собой. Развивается она не нотациями, а тремя вещами — вашим примером, разговором про мотивы других людей и реальной заботой, за которую он отвечает: младший, животное, дело в семье. Стыдить за чёрствость бесполезно: стыд закрывает ребёнка и сочувствовать после него хочется ещё меньше. Тревожный признак не равнодушие, а удовольствие от чужой боли — вот с этим идут к специалисту.
Содержание
- Куда делся добрый ребёнок
- Почему сочувствие в этом возрасте выглядит как цинизм
- «Как ты можешь быть таким чёрствым» и «перерастёт, все такие»
- Что развивает сочувствие: четыре рабочих способа
- По возрастам: 10–12, 13–14 и 15 лет и старше
- Фразы, которые убивают сочувствие
- Практика от Кати: одна фраза о себе в день
- Когда это уже повод пойти к специалисту
Куда делся добрый ребёнок
Бабушка в больнице — он спрашивает, отменят ли из-за этого поездку. Вы плачете на кухне — он проходит мимо в наушниках. Рассказываете про несчастье у знакомых, а сын отвечает: «Ну и что, мам, я-то тут при чём?» И вы стоите с мыслью, что вырастили человека без сердца.
Знакомо? Это одна из самых частых тревог, с которыми ко мне приходят родители подростков, и почти всегда она беспочвенна. Ребёнок, который в семь лет плакал над мультиком, никуда не делся. Его сочувствие сейчас просто занято другим — им самим.
В 12–15 лет у подростка внутри буквально идёт стройка: меняется тело, рушится и собирается заново представление о себе, каждый день приносит порцию социального стресса. Вся эмоциональная мощность уходит на это, и на чужие чувства её физически не хватает. Это не поломка морали, это распределение ресурса.
Почему сочувствие в этом возрасте выглядит как цинизм
Первое: подросток защищается. Чужая боль его цепляет сильнее, чем вам кажется, а показывать это стыдно — в его среде чувствительность легко превращается в повод для насмешек. Отсюда шутки над серьёзным и подчёркнутое «мне всё равно». Часто максимально громко хамит именно тот ребёнок, которого зацепило больше всех.
Второе: он не умеет угадывать состояние по лицу так, как взрослый. Способность считывать чужие эмоции продолжает развиваться весь подростковый возраст, и подросток честно может не заметить, что вы расстроены. Не «проигнорировал», а не увидел, — разница принципиальная, потому что во втором случае достаточно сказать вслух.
Третье, и это самое неудобное: дома у него мог не быть образца. Если в семье не принято называть чувства, а на «мне плохо» отвечают «не выдумывай», ребёнку неоткуда взять этот язык. Я сама годами говорила детям «всё нормально» с каменным лицом, а потом удивлялась, что они не спрашивают, как у меня дела. Спрашивать они начали ровно тогда, когда начала отвечать честно я.
«Как ты можешь быть таким чёрствым» и «перерастёт, все такие»
— «Ты бессердечный, я в шоке от тебя». Стыд кажется самым коротким путём к совести, но работает наоборот: пристыженный подросток занят собственной защитой, и на сочувствие к другому у него не остаётся ничего. Плюс ярлык прилипает — ребёнок начинает считать себя чёрствым и вести себя соответственно.
— «Возраст такой, перерастёт, все они эгоисты». Отчасти правда, но это позиция «ничего не делаем». Эмпатия — навык, и подростковые годы как раз тот период, когда он тренируется на живых ситуациях. Если пропустить эти годы, взрослый человек останется с тем словарём чувств, который у него есть сейчас.
Между этими вариантами есть простое действие: не оценивать ребёнка, а называть своё состояние вслух. Звучит это буднично: «Мне сейчас тяжело, и мне важно, чтобы ты просто был рядом». Вы не требуете сочувствия и не обвиняете — вы показываете, как это делается. Тому же учит разговор о признательности, я разбирала его отдельно: как воспитать благодарность у подростка.
Что развивает сочувствие: четыре рабочих способа
Называйте свои чувства словами. Не «всё нормально» сквозь зубы, а «я устала и злюсь, дай мне двадцать минут». Ребёнок учится языку чувств только с чужого голоса, и никакого другого источника у него нет. Заодно он перестаёт гадать, что с вами, — а гадание подростки решают просто: уходят в комнату.
Разбирайте мотивы третьих лиц. Не про него и не про вас — про героев сериала, про историю у знакомых, про новость: «Как думаешь, почему он так поступил? А что он чувствовал?» На чужом материале подросток рассуждает охотно и честно, потому что его самого никто не оценивает. Это, по сути, тренажёр — и самый недооценённый.
Дайте реальную ответственность за живое. Собака, кошка, младший брат по вечерам, помощь бабушке раз в неделю. Забота, за которую отвечаешь ты и которую нельзя отложить, делает для эмпатии больше всех разговоров: сочувствие тренируется действием, а не пониманием.
Не спасайте его от последствий. Обидел друга — пусть сам объясняется, а не мама звонит его маме. Признание своей неправоты вслух и есть тот момент, когда подросток впервые примеряет чужую позицию. Как помочь ему на этом месте, я разбирала в тексте о том, как научить ребёнка извиняться и отстаивать своё.
По возрастам: 10–12, 13–14 и 15 лет и старше
10–12 лет. Сочувствие ещё живое и открытое, но короткое: пожалел и через минуту забыл. Отлично работает всё конкретное — покормить, укрыть, отнести, навестить. Взрослому в этом возрасте достаточно замечать вслух: «Ты сейчас здорово поддержал сестру». Похвала за конкретное действие закрепляет его лучше любых объяснений про доброту.
13–14 лет. Пик кажущегося равнодушия и колкостей. Не читайте нотаций, переводите на разбор ситуаций со стороны и не требуйте сочувствия к себе в момент ссоры — сейчас он на это не способен. Одна четырнадцатилетняя девочка объяснила мне это лучше любого учебника, она говорит: «Я жалею людей, просто не показываю, а то потом обсмеют».
15 лет и старше. Эмпатия возвращается, но избирательно: к друзьям и своим — щедро, к семье — по остаточному принципу. Это нормальный этап, и ломать его не надо. Хорошо заходит взрослый разговор о том, как ваши поступки отзываются в других людях, и настоящая помощь кому-то за пределами семьи — волонтёрство, приют, помощь соседке. Только по его выбору: назначенное добро воспитывает лицемерие, а не сочувствие.
Подростку — своя группа
Сочувствие лучше всего тренируется среди своих: когда подросток слышит, что у ровесника болит то же самое, чужие чувства перестают быть абстракцией. В клубе «Точка опоры» ребята три месяца по субботам собираются своей группой, без родителей рядом, и учатся называть и слышать чувства. Родители занимаются отдельно, в своей группе.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.
Фразы, которые убивают сочувствие
Мы говорим их, чтобы разбудить в ребёнке совесть, а получаем ровно обратное — закрытость и защиту.
«Ты вообще о ком-нибудь, кроме себя, думаешь?» — подросток слышит приговор себе и перестаёт пробовать. «Мне так больно из-за тебя» — слышит, что он причина маминых страданий, и уходит от этого чувства подальше. «Вот заболею — тогда поймёшь» — слышит манипуляцию, и доверие проседает надолго.
Отдельно про сравнения: «Посмотри, какая внимательная дочь у Лены». Сравнение не рождает сочувствия ни на грамм, зато рождает злость на ту девочку и на вас.
Работают спокойные фразы про себя и просьбы про действие: «Мне сегодня тяжело», «Побудь со мной десять минут», «Спроси у бабушки, как она». Я сама долго пыталась достучаться через «ты меня совсем не жалеешь» — не сработало ни разу. Сработало обычное «мне грустно, посиди рядом», сказанное без обиды в голосе.
Практика от Кати: одна фраза о себе в день
Ближайшую неделю раз в день говорите ребёнку одну честную фразу о своём состоянии — без претензии, без продолжения, без ожидания реакции. «Я вымоталась сегодня». «Мне обидно из-за разговора на работе». «Я рада, что мы поужинали вместе». Всё, дальше молчим и не смотрим выжидательно.
Второе за ту же неделю: один раз спросите его мнение о чужом поступке — из сериала, из новости, из истории знакомых. Дословно: «Как думаешь, что он в тот момент чувствовал?» Не спорьте с ответом, каким бы он ни был, — задача не убедить, а заставить примерить.
Считать результат стоит не раньше чем через месяц, и не по словам, а по мелочам: принёс воды, спросил, как день, придержал дверь. Именно так это и возвращается — не большими сценами, а бытовыми жестами. И одно ограничение для нас: ни разу за эту неделю не сказать «а вот ты меня никогда не спрашиваешь».
Когда это уже повод пойти к специалисту
Возрастное равнодушие выглядит как невнимательность и колкость, но оно избирательно: к друзьям, к животным, к своим ребёнок всё равно тёплый. Тревожно, когда тёплого нет вообще ни к кому и ни в какой ситуации, причём давно, а не последние пару недель.
Отдельный и куда более серьёзный сигнал — не отсутствие сочувствия, а удовольствие от чужой боли: намеренная жестокость к животным или младшим, радость, когда кому-то плохо, отсутствие вины после явно причинённого вреда. Это не про воспитание и не ждёт, пока перерастёт: с этим идут к подростковому психологу, и лучше сразу.
Третий вариант — когда ребёнок был чувствительным и вдруг словно выключился: перестал реагировать на что бы то ни было, погас, потерял интересы. Здесь дело не в эмпатии, а в состоянии, и разбираться нужно с ним. Ребёнку это объясняется без диагнозов: «Мне кажется, ты сейчас как будто выключен. Давай сходим к специалисту, я пойду с тобой».
Частые вопросы
Он жесток на словах с младшей сестрой. Это то же самое?
Чаще это конкуренция за ваше внимание, а не отсутствие сочувствия: с чужими детьми он обычно ведёт себя иначе. Разбирайте не жестокость вообще, а конкретный конфликт и его причину.
Помогают ли волонтёрство и приюты?
Помогают, если он идёт туда по своему выбору и хотя бы раз в неделю подряд несколько месяцев. Разовая поездка «для галочки» не даёт ничего, а принудительная вызывает отвращение к самой идее помощи.
Стоит ли показывать ему тяжёлые фильмы и книги про чужую боль?
Да, но без задачи «пронять» и без разбора после — просто смотреть или читать вместе. Обсуждение начинайте, только если он заговорил сам, иначе это превращается в урок.
Он сочувствует друзьям, а мне нет. Почему?
Потому что вы для него безопасны: с вами можно не стараться. Обидно, но это скорее признак прочных отношений, чем чёрствости, — и всё равно стоит вслух просить внимания для себя.
Мальчиков вообще можно этому научить?
Да, разница не в способности, а в разрешении: мальчикам чаще запрещают проявлять чувства, и они прячут их сильнее. Чем спокойнее в семье относятся к мужским слезам и усталости, тем быстрее возвращается открытое сочувствие.
Катя Карпенко
Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.
Подробнее о Кате →Что дальше
Статья даёт понимание, группа даёт изменения. «Точка опоры» — три месяца в закрытой онлайн-группе со сверстниками, веду её я: подросток разбирается, кто он, что с ним происходит, как говорить «нет» и как быть с другими. Родителей в группе нет — на этом всё и держится.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.