Главная → Родителям: что делать, когда с подростком трудно

Нет сил, хочется отказаться от подростка: что делать

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет · проверено 5 сентября 2026 г.

Мысль «заберите его» — что она означает

Она означает, что вы дошли до предела и вам нужна помощь. Не то, что вы не любите ребёнка, и не то, что вы решили его оставить.

Вечер, вы приходите домой выжатая. В коридоре снова гора вещей, тетради не тронуты, на любой вопрос — взгляд исподлобья. Вы говорите одну фразу, в ответ летит: «Отвали от меня, достала». Хлопает дверь. И в тишине кухни всплывает мысль, от которой самой становится страшно: «Я больше не могу. Пусть его заберут». Вы узнаёте этот вечер?

Скажу прямо, потому что это важнее любых техник: такая мысль приходит очень многим родителям подростков, и она ничего не говорит о вашей любви. Мысли не поступки. Человек, которому всё равно, не гуглит ночью, что с этим делать, — ему просто всё равно.

Ко мне на консультации такие мамы приходят почти всегда с одной и той же фразой на входе: «Я, наверное, чудовище». Ни одна из них чудовищем не была. Все они были людьми, которые несколько лет тянули на себе всё и ни разу не сказали вслух, что больше не тянут.

Почему ресурс кончается именно на подростке

Потому что подростковый возраст требует от родителя ровно того, чего у истощённого человека нет: терпения к отказу, спокойствия при грубости и готовности не получать благодарность годами.

Маленький ребёнок отдаёт обратно: обнимает, радуется, тянется. Подросток забирает и почти ничего не возвращает — так устроено отделение, это не жестокость и не порча характера. Родитель при этом продолжает вкладывать на прежней скорости и не получает ни одного сигнала «я всё делаю правильно». На такой диете выгорает кто угодно.

Второе — вы обычно не одна нагрузка тянете. Работа, деньги, быт, часто младшие дети или пожилые родители. Подростковая грубость становится последней каплей не потому, что она страшнее остального, а потому, что она приходит в тот момент, когда сил уже нет.

И третье, о чём говорят реже: часто рядом нет второго взрослого, который снимает половину. Если вы разбираетесь с подростком в одиночку и вам некому передать вечер, дело не в вашем характере и не в его невыносимости. Дело в том, что нагрузка на одного человека физически больше, чем один человек выдерживает. Отдельно стоит посмотреть, не подмешана ли сюда материнская вина и требование быть идеальной мамой: она удваивает любую усталость, потому что запрещает вам её признать.

«Я чудовище» против «Собирай вещи, завтра в опеку»

Обе реакции родом из одного бессилия и обе делают хуже: первая съедает вас, вторая — привязанность ребёнка.

— «Я ужасная мать, раз вообще так думаю». Вина заставляет компенсировать: вы перестаёте что-либо требовать, соглашаетесь на всё, ходите вокруг подростка на цыпочках. Он считывает не любовь, а нестабильность, и проверяет границы жёстче — потому что границ больше нет. Ваша злость при этом никуда не девается, она копится и однажды выходит там, где вы этого меньше всего хотели.

— «Собирай вещи, завтра пойдём в опеку». Сказанная в сердцах фраза бьёт по самому дну: подросток слышит не «мама устала», а «меня можно вернуть». Даже если он огрызнётся «да и вали», внутри это остаётся надолго и всплывает потом в самых неожиданных местах — в недоверии, в цеплянии, в холоде. Угроза отказом не воспитывает вообще, у неё нет воспитательного эффекта, только разрушительный.

Есть третий вариант, и он честнее обоих: сказать правду про своё состояние, не превращая её в приговор ребёнку. «Я на нуле. Мне сейчас тяжело с тобой разговаривать, и это про меня, а не про тебя. Я вернусь к этому завтра». Подросток вполне способен выдержать усталого родителя. Он не способен выдержать родителя, который его отменяет.

С чего начинать, когда сил нет совсем

С себя. Начинать нужно не с воспитания подростка, а с восстановления взрослого. В таком состоянии любая педагогика бесполезна: вы не сможете выдержать то, что от вас потребуется.

Первое: снимите с себя часть нагрузки прямо на этой неделе. Не «когда станет полегче» — этого момента не будет. Отмените что-то одно: кружок, который вы возите, ужин, который вы готовите, разговор, который вы откладываете. Одна снятая обязанность даёт больше, чем десять статей о воспитании. Что из вашей недели можно вычеркнуть уже завтра?

Второе: найдите живого человека, которому можно сказать вслух. Подруга, сестра, психолог, специалист службы поддержки семьи — кто угодно, кто не будет оценивать. Мысль, произнесённая вслух, теряет часть своей силы, а невысказанная растёт по ночам.

Третье: разведите себя и подростка физически. Пауза — не наказание и не бойкот. Скажите заранее и спокойно: «Когда я закипаю, я ухожу на двадцать минут и потом возвращаюсь». Предупреждённый уход подросток переживает нормально, внезапный читает как отвержение.

Четвёртое: верните себе одну вещь, которая была вашей. Сон, прогулка, книга, час без вопросов. Родитель без личной территории неизбежно начинает воспринимать ребёнка как источник всех потерь — и злиться на него за собственную жизнь.

Пятое: отдельно проверьте, куда уходит ваша злость. Если вы замечаете, что срываетесь на крик каждый день или руки сами тянутся, это уже не про усталость — про это стоит прочитать разбор о том, как остановить срывы на ребёнка, и не откладывать.

Что выматывает родителя в разном возрасте ребёнка?

Нагрузка на родителя меняется вместе с ребёнком, и понимать, что именно вас добивает, полезно: способы для разных возрастов не совпадают.

10–12 лет. Здесь выматывает объём: контроль уроков, кружки, дорога, бесконечные «мам, а где». Ребёнок ещё сильно зависим, но уже спорит, и родитель работает диспетчером с утра до ночи. Помогает передача бытовых зон — будильник, рюкзак, разогреть еду — и снижение числа кружков. Фраза родителя: «Это теперь твоя зона. Я не проверяю».

13–14 лет. Выматывает грубость и стена: разговоры превращаются в короткие стычки, любая просьба встречает отпор. Здесь родитель чаще всего и ловит мысль «я больше не могу», потому что вкладывается, а обратной связи ноль. Помогает сократить контакт до нескольких точек в дне и не воевать за каждую мелочь. Фраза родителя: «Я не буду с тобой ругаться из-за носков. У нас есть три вещи, о которых мы договариваемся, остальное — твоё».

15 лет и старше. Выматывает бессилие и страх: подросток уже вне вашего досягаемого поля, вы не знаете, где он и с кем, а повлиять почти нечем. Прежние рычаги не работают, и это переживается как потеря. Помогает перейти от контроля к договору и к честному разговору про ответственность. Фраза родителя: «Я не могу тебя заставить. Я могу сказать, что я готова делать, а что нет».

Какие фразы нельзя произносить, даже когда хочется?

В таком состоянии слова вылетают быстрее мысли, а помнятся годами. Несколько фраз стоит запретить себе заранее, до того как дойдёт до края.

«Лучше бы тебя не было» — ребёнок слышит буквально: моё существование ошибка. Эту фразу помнят и в тридцать лет, и в сорок.

«Отдам в интернат, там разберутся» — слышится: меня можно вернуть. После неё подросток перестаёт считать дом безопасным местом, и никакие последующие извинения этого до конца не отменяют.

«Я всю жизнь на тебя положила, а ты» — слышится: я твой долг, который невозможно отдать. Такой долг обычно выплачивают отдалением, потому что рядом с ним стыдно находиться.

«Ты весь в своего отца» — слышится: во мне изначально заложено плохое. Это переводит разговор с поступка на происхождение, а происхождение изменить нельзя.

Если фраза всё-таки вылетела, не делайте вид, что ничего не было. Скажите на следующий день ровно то, что есть: «Вчера я сказала страшную вещь. Она неправда. Я была на пределе, и это не твоя вина». Признанная ошибка родителя лечит лучше, чем безупречность.

Практика от Кати: список того, что вы больше не делаете

Когда сил нет, добавлять новое бессмысленно — нужно отнимать. Поэтому упражнение здесь про вычитание, а не про очередной ритуал заботы.

Возьмите лист и выпишите всё, что вы делаете для подростка за обычную неделю: будите, проверяете уроки, возите, готовите отдельно, воюете за порядок, пишете классному руководителю, звоните напоминать. Список получится длиннее, чем вы думали, — и это первое, что стоит увидеть глазами. Теперь вычеркните три пункта, которые он способен делать сам, даже если сделает плохо. И скажите ему прямо: «Я убираю с себя вот это, это и это. Дальше — ты. Я не буду напоминать и не буду переделывать».

Первую неделю почти наверняка будет хуже: проспит, забудет, придёт без формы. Это цена, и она разовая. Задача не в порядке, а в том, чтобы у вас появился воздух, а у него — зона, где он взрослый по-настоящему, а не на словах.

Чего не делать: не вычёркивайте безопасность и здоровье, не возвращайтесь к пункту через два дня и не объявляйте список как наказание. Это не «раз ты такой, живи сам», а «я снимаю с себя лишнее, чтобы у меня хватило на главное».

Куда обратиться, если своими силами уже не выходит

Есть точка, после которой помощь нужна не ребёнку, а взрослому, и обращаться за ней — нормальное решение, а не капитуляция.

Признаки этой точки: мысль «не могу больше» держится неделями, а не приходит в плохой вечер; вы плачете почти каждый день; при виде ребёнка поднимается физическая неприязнь; вы стали избегать дома; вы срываетесь на крик или руки. Ещё один признак — вы перестали спать и есть по-человечески. Ничего из этого не проходит само от силы воли.

Куда идти реально. Первое — психолог для себя, не для ребёнка; в этом состоянии работать нужно со взрослым, ребёнка можно подключить позже. Второе — служба поддержки семьи или центр помощи семье и детям: такие центры есть в большинстве городов, приём бесплатный, они занимаются именно семейными кризисами и в том числе помогают с передышкой. Третье — кризисный центр, если ситуация дома стала небезопасной для вас или для детей. Четвёртое — врач: если истощение тянется месяцами, разбираться стоит и с физическим состоянием тоже, потому что психика на нём стоит.

Про опеку скажу отдельно, потому что этого боятся все: обращение за помощью в социальную службу не равно заявлению об отказе, и семьи, которые просят поддержки, никто не «ставит на карандаш» автоматически. Люди, которые там работают, каждый день видят измотанных родителей и знают, что усталость — это состояние, а не приговор семье.

Подростку в это время нужна очень простая правда: «Мне сейчас тяжело, и я иду разбираться со своим состоянием. Это не из-за тебя, и ты никуда не денешься». Вопрос, который стоит себе задать сегодня: кому вы можете сказать вслух хотя бы одну фразу о том, как вам на самом деле? Начинается всё обычно с неё.

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз. Если состояние ребёнка вас пугает, обратитесь к специалисту.

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →