Главная → Общение с подростком
Сленг подростков: словарь для родителей
Коротко
Свой язык — не порча речи, а признак того, что у подростка появилась группа, в которой он свой. Разбирать сленг целиком бессмысленно: он меняется быстрее любого словаря. Рабочий подход другой — понимать десяток опорных слов, спрашивать значение у самого ребёнка и не пытаться говорить на его языке самому. Тревожит не сленг, а два других сигнала: если слова стали заменять общение полностью или если в них появилась агрессия и травля в адрес себя и других.
Содержание
- «Это кринж, мам, серьёзно»
- Зачем подростку отдельный язык
- «Говори нормально» и «я тоже так буду»
- Десяток слов, которые слышно чаще всего
- Что делать со словами, которых вы не знаете
- Сленг в 10–12, 13–14 и после пятнадцати
- Реакции, после которых он перестанет рассказывать
- Практика от Кати: пять слов в неделю с переводчиком
- Когда дело уже не в словах
«Это кринж, мам, серьёзно»
За ужином он рассказывает про одноклассницу: у неё какой-то краш, потом было кринжово, но вообще вайб норм. Вы киваете и понимаете примерно каждое третье слово. Спрашиваете, что это значит, — «Мам, ну ты чего, это же все знают».
Отдельный язык у подростков появляется не для того, чтобы вас исключить. Он выполняет простую работу: обозначает своих. Когда человек в двенадцать-пятнадцать лет ищет, к какой группе принадлежит, общие слова становятся пропуском внутрь, и без них никуда.
Ко мне приходила мама, которая всерьёз переживала, что дочь разучилась говорить по-русски. Мы попросили дочь объяснить десять слов — она объяснила точно, с оттенками, в двух случаях нашла русский синоним лучше моего. Проблема была не в словарном запасе, а в том, что разговоров дома почти не осталось. Вы спрашивали своего ребёнка, что значат его слова?
Зачем подростку отдельный язык
Первое — принадлежность. Общий словарь работает как форма: по нему мгновенно понятно, кто из твоих. Это не изобретение нынешних подростков, так было и у их родителей, просто слова были другие.
Второе — скорость. Часть выражений экономит целую фразу: одно слово вместо «мне так неловко за этого человека, что хочется исчезнуть». Язык подростков сжатый, потому что общение у них идёт в переписке, где длинные конструкции не выживают.
Третье — своя территория. Как закрытая дверь и своя музыка, свой язык обозначает место, куда взрослые не входят без приглашения. Про это же и разбор про подражание блогерам: копируются не только слова, но и манера.
«Говори нормально» и «я тоже так буду»
— В этом доме будем разговаривать по-русски. Запрет превращает язык в поле боя и добавляет ещё один повод для сопротивления. Сленг от этого не исчезает, просто перестаёт звучать при вас, а вместе с ним уходит и остальной рассказ.
— Кринжово, конечно, но вайб у нас норм. Взрослый, который заговорил на языке подростков, обычно получает не близость, а вежливую неловкость: территория перестаёт быть своей, а вы выглядите так, будто примеряете чужую куртку.
Разумнее третье: понимать, но говорить по-своему. Ровно так, как ведут себя в гостях у людей с другими привычками — с интересом и без попыток слиться.
Десяток слов, которые слышно чаще всего
Краш. Человек, который нравится. Не отношения, а именно влюблённость на расстоянии: «у меня краш на нового физрука» означает симпатию, а не роман.
Кринж и кринжово. Неловкость за другого, испанский стыд. Самое частое слово в оценке взрослых: если ваша шутка при его друзьях получила «кринж», речь про неловкость, а не про глупость.
Вайб. Общее ощущение от места, человека или компании. «Вайб норм» — здесь хорошо и спокойно.
Зашквар. То, что роняет репутацию в глазах своих. Понятие жёсткое: зашквар — это не «плохо», а «после такого со мной не будут разговаривать».
Рофл и рофлить. Шутка, стёб, розыгрыш. «Я рофлю» значит «не принимай всерьёз».
Чилить. Отдыхать без дела. «Мы просто чилили» — ничего не делали, и это правда ответ на вопрос «чем занимались».
Го. Приглашение: пошли, давай. Самое безобидное слово в списке.
Токсик. Человек, рядом с которым тяжело и который постоянно задевает. Слово важное: им подростки описывают отношения, в которых им плохо.
Флексить. Хвастаться, красоваться. Оттенок обычно ироничный.
Байтить. Копировать чужое — стиль, шутку, идею. Обвинение серьёзнее, чем кажется взрослым.
Подростку — своя группа
Свой язык нужен там, где есть своя компания, а вот её как раз бывает и нет. В «Точке опоры» ребята находят ровесников и разбирают между собой отношения, обиды и то, как быть собой среди своих: три месяца, живые созвоны по субботам, веду сама. Взрослых в детском составе нет, и домой ничего не пересказывается.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.
Что делать со словами, которых вы не знаете
Спрашивать у него, а не искать в интернете. Вопрос «а что значит это слово?» — один из немногих, на который подросток отвечает с удовольствием: тут он эксперт, а вы нет. Заодно это готовый повод для разговора.
Не поправлять на ходу. Замечание про чистоту речи посреди его рассказа обрывает рассказ. Если вопрос школьных сочинений вас беспокоит, разговор об уместности языка ведут отдельно и спокойно.
Разделять места. Со своими — как угодно, в школьном ответе и с чужими взрослыми — обычной речью. Подростки прекрасно переключаются, если правило звучит как навык, а не как запрет.
Смотреть на смысл, а не на форму. Слово «токсик» в рассказе про одноклассника — это сообщение о том, что ему плохо рядом с этим человеком. Услышать сообщение важнее, чем оценить лексику. Как возвращать разговор, если он давно не идёт, собрано в тексте про налаживание отношений.
Сленг в 10–12, 13–14 и после пятнадцати
10–12 лет. Слова копируются у старших и из роликов, часто без понимания. Ребёнок может произнести грубость, не зная её значения, — тут достаточно спокойно объяснить, что она означает, без скандала.
13–14 лет. Пик: язык становится плотным и обязательным, им маркируют свой круг. Именно в этом возрасте попытки взрослого запретить или подхватить сленг воспринимаются хуже всего.
15 лет и старше. Язык выравнивается, и подросток начинает сам переключаться между компанией и школой. «Пап, я же не на уроке» — обычная реплика этого возраста, и она означает, что навык переключения у него уже есть.
Реакции, после которых он перестанет рассказывать
«Что за мусор у тебя во рту». Оценка языка читается как оценка его компании и его самого.
«Скажи это по-человечески». Требование перевода превращает рассказ в экзамен, и рассказывать становится незачем.
«Вот мы в твои годы так не говорили». Сравнение эпох не даёт ему ничего и закрывает тему.
«Ты своим кринжем меня до инфаркта доведёшь». Сарказм про его слова — самый быстрый способ получить наушники вместо разговора. Кому он будет пересказывать школьные истории после этого?
Практика от Кати: пять слов в неделю с переводчиком
Понимать язык ребёнка полезнее, чем бороться с ним, а заодно это хороший повод поговорить, в котором взрослый оказывается в позиции ученика.
Раз в неделю вы просите объяснить пять слов, которые слышали от него или в его переписке с друзьями. Не для контроля, а честно: «Я половину не понимаю, объясни». Правило одно — никакой оценки: ни «фу, какая гадость», ни «о, теперь и я так буду».
Обычно через два-три таких захода объяснения перестают быть словарными и превращаются в истории: кто так говорит, в какой ситуации, из-за чего в классе поссорились. Это и есть настоящая цель — язык оказывается дверью в его жизнь.
Чего не стоит: записывать слова в блокнот при нём с серьёзным лицом и потом использовать их в разговоре с его друзьями. Второе подростки переживают особенно тяжело.
Когда дело уже не в словах
Сленг сам по себе не повод для тревоги. Присмотреться стоит, если в его речи регулярно появляются слова про себя в уничижительном ключе, если он пересказывает травлю как норму или если язык стал единственным, что от него слышно, — вместо любых рассказов.
Второй случай — когда за словами исчезло общение: он не говорит ни с вами, ни с друзьями, а бросает короткие реплики и уходит. Тогда смотрят не на лексику, а на сон, еду, школу и круг общения.
И отдельно — если в переписках вы видите угрозы, давление или травлю в его адрес. Это разбирают как ситуацию с безопасностью, а не как языковую: что происходит, кто участвует, что делает школа. Про сам механизм травли есть разбор буллинга.
С самим подростком в таких случаях говорят про факты, а не про манеру речи: что случилось, кто пишет, чего он боится. Если ответы тревожат, а разговор не идёт, идут к специалисту, и первым обычно записывается взрослый.
Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз.
Частые вопросы
Сленг портит речь и грамотность?
Сам по себе нет: подростки переключаются между регистрами так же, как между домашней и школьной одеждой. Беспокоиться стоит, если он не может объяснить мысль обычными словами вообще, — это уже про чтение и практику, а не про сленг.
Он употребляет грубые слова. Запрещать?
Договариваться о местах, а не запрещать в принципе. Рабочая формулировка: при бабушке и в школе — нет, со своими — его дело. Полный запрет обычно уводит грубость из вашего поля зрения, но не из его речи.
Мне стоит выучить эти слова, чтобы быть ближе?
Понимать — да, употреблять — нет. Взрослый, заговоривший на подростковом языке, чаще получает неловкость, чем близость. Интерес работает лучше подражания.
Он смеётся, когда я спрашиваю, что значит слово. Продолжать?
Продолжать. Смех тут не издёвка, а удовольствие от того, что он впереди вас. Обычно после смеха следует подробное объяснение, ради которого всё и затевалось.
Часть его слов звучит оскорбительно. Это травля?
Смотрят на адрес и на постоянство. Взаимные подколы в компании — обычное дело. Если одно прозвище закрепилось за одним человеком и звучит от многих, разбирают это уже как травлю.
Катя Карпенко
Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.
Подробнее о Кате →Что дальше
Статья даёт понимание, группа даёт изменения. «Точка опоры» — три месяца в закрытой онлайн-группе со сверстниками, веду её я: подросток разбирается, кто он, что с ним происходит, как говорить «нет» и как быть с другими. Родителей в группе нет — на этом всё и держится.
Напишите Кате: подойдёт ли группа моему ребёнку.