Главная → Буллинг

Меня травят в школе: как защитить себя

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет · проверено 4 сентября 2026 г.

Почему выбрали именно тебя

«Опять он идёт», — и по коридору катится смешок, который ты уже узнаёшь спиной. Ты идёшь мимо и делаешь вид, что не слышишь, а вечером лежишь и прокручиваешь: что со мной не так? Скажи честно — ты ведь уже пробовал найти в себе причину?

Причина не в тебе. Цель в классе выбирают не за качества, а за удобство: новенький, тихий, чем-то отличается, некому заступиться. Тому, кто начинает травлю, нужна не ты и не ты лично — ему нужна власть при зрителях, и подошёл бы любой, кто не даст сдачи группе.

Ко мне приходил парень пятнадцати лет, которого в классе звали кличкой почти год. Первое, что он сказал: «Наверное, я правда странный». Через месяц разговоров он сформулировал иначе: «Странно вело себя пол-класса, а стыдно было мне одному». Вот это и есть точная формулировка.

И ещё одно, что важно услышать до всего остального: то, что ты до сих пор молчал, ничего про тебя не говорит. Молчат почти все — мальчикам стыдно, что «не мужик», девочкам, что «ябеда», и всем страшно, что взрослые придут и сделают хуже. Травля на этом молчании и держится: как только о ней узнаёт взрослый, она теряет половину силы.

Это травля или просто конфликт

Разница проверяется тремя признаками: это повторяется, силы неравны и делают это нарочно. Есть все три — травля, и правила другие. Проверь свою ситуацию прямо сейчас: сколько признаков совпало?

Конфликт — когда вы поссорились вдвоём и оба можете ответить. Сегодня не разговариваете, через неделю снова вместе, и роли меняются: вчера обидели тебя, сегодня ты. Травля — когда раз за разом выбирают одного и того же, а против него группа или взрослый, который делает вид, что не видит.

Есть простая проверка на количество. Адвокат Анатолий Кони однажды вышел к присяжным и поздоровался. Потом ещё раз. И ещё. Пока зал не потребовал вывести «этого сумасшедшего». «А это всего лишь тридцать семь раз», — сказал он. Столько раз в день одного мальчика в классе окликали кличкой.

Одна кличка — ерунда, переживём. Тридцать семь за день — это уже другая жизнь. Поэтому не спрашивай себя «сильно ли меня обижают», спроси «сколько раз это было сегодня». Посчитай за три дня, хоть в заметках телефона: цифра говорит со взрослыми убедительнее, чем слово «достали».

И знай, что ты не редкий случай. В опросе в моём канале сорок процентов ответивших сказали, что сталкивались с травлей — сами в школе или уже через своего ребёнка. Половина взрослых вокруг тебя понимает, о чём речь, лучше, чем ты думаешь.

Четыре заготовки, которые можно сказать завтра

Твоя задача — не победить группу, а не подыграть сценарию. Обидчику нужна реакция: слёзы, вспышка, оправдания. Заготовка нужна затем, чтобы в момент, когда сердце колотится, не искать слова — их в этот момент не находит никто.

1. Ровное «нет». «Нет. Мне это не нравится». Точка, без объяснений почему: объяснение — это уже переговоры, а переговоры он выиграет.
2. Скучный ответ. «Окей». «Ага». «Как скажешь». Ноль эмоций в голосе. Травля живёт на отклике, а на скуку её надолго не хватает.
3. Назвать вслух происходящее. «Ты сейчас унижаешь меня при всех». Фраза сильная тем, что вытаскивает это из «шутки» на свет, где зрителям становится неловко.
4. Уйти и рассказать в тот же день. Не «потерпеть и посмотреть». Уйти к людям — в столовую, к учителю, к своим — и вечером сказать дома.

И про перемены. Одиночка — удобная цель, поэтому держись рядом хоть с кем-то: один приятель рушит половину сценария, даже если он тебе не лучший друг.

Честная граница: это работает, пока дело в словах и пока всё в начале. Толкают, отбирают деньги, снимают на телефон, пишут гадости в общий чат — это уже не твоя зона ответственности. Тут действуют взрослые, и порядок их действий описан отдельно: покажи родителям разбор про то, что делать родителям, если ребёнка травят — им проще начать, когда есть план, а не паника.

Почему «дай сдачи» и «не обращай внимания» — плохие советы

Два совета, которые ты услышишь первыми, и оба сделают хуже.

— Дай сдачи, ты же не слабак.

Это звучит как «докажи, что ты нормальный», и загоняет тебя в драку одного против группы. Проигрываешь дважды: в коридоре и дома, где выяснится, что ты «не смог».

— Не обращай внимания, само пройдёт.

Не проходит. Твоё молчание класс читает как разрешение продолжать, и с каждой неделей отыграть назад труднее.

Между этими советами есть третий ход, и он не про смелость: выйти из игры и привести взрослых. Сдача — это ответить тем же и остаться в сценарии. Защита — это сделать так, чтобы сценарий стал невозможен. Позвать взрослого не значит проиграть: это значит перестать играть в игру, где правила писал не ты.

Что меняется с возрастом

10–12 лет. Травля выглядит грубо и заметно: клички, толчки, «с тобой никто не играет». Взрослому в этом возрасте рассказать проще всего, и это самый работающий ход — сложные фразы вроде «ты меня унижаешь» пока даются трудно, зато короткое «нет, мне это не нравится» получается у всех. Скажи так: «Мне в классе плохо, и я не справляюсь один».

13–14 лет. Самый молчаливый возраст: стыд сильнее страха. Травля уходит в чаты и в мелочи, которые «не докажешь», — исчезающие вещи, смешки, съёмка исподтишка. Здесь главное — скриншоты и договор со взрослым о том, что он не пойдёт в школу внезапно и без тебя. Скажи так: «Я расскажу, но давай сначала решим вдвоём, что ты будешь делать».

15 лет и старше. В этом возрасте обычно кажется, что взрослые бессильны, а просить помощи — детство. Зато с тобой уже говорят как со взрослым: факты, заявление, перевод в другой класс или школу — всё это твои реальные варианты, и в них можно участвовать наравне. Скажи так: «Мне не нужно, чтобы за меня решали. Мне нужно, чтобы это прекратилось».

Чего не стоит говорить себе

Самые опасные фразы в этой истории говорит не обидчик. Их говоришь себе ты, и каждая забирает по кусочку сил. Попробуй поймать, какая из четырёх звучит у тебя чаще всего.

• «Со мной что-то не так» — а правда в том, что тебя выбрали по удобству, а не по качествам.
• «Пожалуюсь — стану ябедой» — ябеда ищет наказания другому, а ты просишь помощи себе. Это разные вещи.
• «Взрослые всё равно ничего не сделают» — один взрослый может не помочь, следующий поможет; их в школе больше одного.
• «Осталось потерпеть до конца года» — год это очень много, и никто не обязан его терпеть.

Если хочется поспорить с этим списком — спорь. Только вслух и с человеком, а не в голове ночью: в одиночестве такие мысли всегда выигрывают.

Практика от Кати: репетиция ответа в паре

Знание «надо ответить спокойно» не помогает, когда трясёт. Помогает натренированный ответ — тот, что срабатывает без участия головы.

В подростковых группах мы делаем это в парах: один говорит то, что говорят в классе, второй тренируется отвечать и держать границу, потом меняются. Дома это делается так же, минут за десять вечером — с родителем, старшим братом или другом, которому доверяешь.

Он произносит ту самую фразу, дословно и тем же тоном. Ты отвечаешь одной из четырёх заготовок. Меняетесь. Повторяете, пока твой ответ не станет скучным и автоматическим. Три вечера подряд — этого обычно хватает, чтобы голос перестал срываться.

Первый раз почти всегда идёт в смех или в слёзы, и это не значит, что упражнение не твоё. Скажу честно: когда я пробовала это со своей двенадцатилетней дочерью, сорвалась первой я — на её «как скажешь» сказала «да что ты ему так отвечаешь». Вечер был потерян, и мы начинали заново. Тот, кто тренируется с тобой, — тренажёр, а не судья; так ему и скажи заранее.

Чего в эту репетицию не тащить: реальных обидчиков. Никаких «а теперь напиши ему это в чат» — заготовка нужна для живого коридора, а переписку в такой ситуации лучше не вести вовсе, только сохранять.

Когда нужен взрослый прямо сейчас

Есть вещи, при которых не ждут и не проверяют, пройдёт ли само.

Ты неделями не можешь заставить себя пойти в школу. У тебя появились следы самоповреждения. Ты перестал есть или спать. Тебе приходят угрозы, или у тебя отбирают деньги и вещи. Или ты ловишь себя на мыслях, что жить незачем.

В любом из этих случаев нужен взрослый сегодня, а не когда-нибудь: родитель, школьный психолог, любой близкий, с которым можно начать словами «мне плохо, и я не знаю, что делать». Если сказать вживую пока невозможно, есть детский телефон доверия 8-800-2000-122: бесплатно, круглосуточно, анонимно, и там не сообщат в школу — как устроен разговор по телефону доверия, можно прочитать заранее, чтобы не было страшно звонить.

И отдельно: если травля уже закончилась, а тебе всё равно тяжело — ждёшь подвоха от каждого, не заводишь новых знакомств, уверен, что «по жизни неудачник», — это не характер, это след. С ним работает подростковый психолог, и работа эта не про то, чтобы тебя чинить: она про то, чтобы вернуть опыт, что рядом с людьми бывает безопасно. Разговор с психологом можно начать и без родителей — школьный психолог не имеет права рассказать классу, о чём вы говорили.

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →