Главная → Буллинг

Как поступить, если ребенка отвергают сверстники?

Екатерина Карпенко — подростковый психолог, системный семейный психотерапевт, практика более 10 лет · проверено 3 сентября 2026 г.

«Меня опять не позвали» — и телефон экраном вниз

Он пролистывает ленту, видит одноклассников в парке без него, кладёт телефон экраном вниз и говорит: «Да мне и не надо». Вы слышите в этом «надо, очень надо». Узнаёте свой вечер?

Первое, что стоит снять: вы не растили изгоя и не пропустили момент, когда всё пошло не так. Ребёнка может не принимать компания, которая просто сложилась раньше, чем он в ней появился, — и с ним при этом всё в порядке.

Как это выглядит изнутри дома: он вдруг перестаёт рассказывать про школу, отказывается от дня рождения, отвечает «нормально» на всё подряд. Может начать проситься остаться дома по любому поводу, а на выходных не выходить из комнаты. Иногда наоборот — становится злым и цепляется к младшим, потому что вынести это в классе некуда.

Ко мне приводят таких ребят чаще всего с формулировкой мамы: «он же нормальный, почему с ним не хотят». Ответ обычно не в «почему», а в том, есть ли у него хоть одно место, где его берут.

Почему компания сейчас весит больше, чем семья

Примерно с 11–12 лет главная работа подростка — понять, кто он вне ролей «сын» и «ученик». Проверить это можно только на ровесниках: как они реагируют, зовут ли, смеются ли с ним или над ним. Родительское «ты у меня самый лучший» этот вопрос не закрывает — оно засчитывается как обязательное мнение мамы.

Поэтому отвержение переживается не как «мне грустно», а как «со мной что-то не так на уровне устройства». Отсюда стыд, а из стыда — молчание. Он не рассказывает не потому, что не доверяет вам, а потому что произнести это вслух означает признать.

И ещё одно, о чём стоит знать заранее: подросток, который долго не принят нигде, соглашается на любую компанию, которая примет. Голод по признанию не разбирается в качестве еды. Это и есть настоящий риск, а не сами по себе испорченные выходные.

У меня дочери двенадцать, и я вижу, как в этом возрасте всё решают не качества, а мелочи: кто с кем сел, кого добавили в беседу. Через год состав перетасуется целиком.

Между «плюнь на них» и «а ты что сделал не так»

— «Да плюнь ты на них, они тебя не достойны».

Сказано из любви, слышится как «мама не понимает масштаб». Для него эти ребята сейчас и есть мир, и обесценивание мира лишает его собеседника: рассказывать дальше бессмысленно, всё равно ответят «не переживай».

— «А ты сам-то подходил? Может, ведёшь себя странно?»

Тут родитель ищет причину и попадает в самое больное: ребёнку и так кажется, что дело в нём, а теперь это подтвердил близкий человек. После такого вопроса подростки перестают рассказывать почти всегда.

Рабочая середина — оставаться на его стороне, не оценивая ни его, ни их: «Это правда обидно. Я на твоей стороне, и я не считаю, что с тобой что-то не так».

Что делать по порядку

Сначала выслушать, не решая. Никаких «зато», «в следующий раз» и планов действий в первые же десять минут. Только: «Расскажи, как это было». Подросток должен один раз выговориться в безопасном месте, иначе всё остальное он не услышит.

Разделить: отвержение или травля. Если с ним не хотят дружить — это больно, но это его жизнь и не поле для вашего вмешательства. Если его целенаправленно унижают, бьют, выкладывают про него что-то в сеть — это буллинг, и там взрослые вмешиваются обязательно, через классного руководителя и администрацию.

Дать вторую среду, где класс ничего не решает. Секция, студия, волонтёрство, лагерь, компания во дворе. Смысл не в занятости, а в том, чтобы у него была площадка, где он начинает с чистого листа и где его не знают как «того, кого не зовут».

Не заставлять пробивать закрытую дверь. Идея «пригласи их к нам, я напеку» обычно проваливается и добавляет унижения. Приглашают одного-двух, с кем уже хоть что-то есть, а не группу целиком.

Дать ему конкретные слова. Многие подростки не умеют входить в разговор, и это тренируется дома. Отрепетируйте вслух две фразы: «Можно с вами?» и «Ладно, я тогда пойду» — чтобы отказ не был катастрофой. Как отвечать на прямые нападки, разбираю отдельно: как научить подростка отвечать на агрессию.

По возрастам

10–12 лет. Дружба держится на общем деле: сидят рядом, играют в одно и то же. Отвержение чаще ситуативное и разворачивается за неделю. Тут больше всего работают внешние ходы — кружок, поездка, приглашение одного одноклассника домой. Фраза: «Давай позовём кого-то одного, кто тебе нормальный».

13–14 лет. Самый жёсткий возраст: группа закрывается, появляются статусы, изгоем можно стать за одежду или за то, что не в теме. Ребёнок скрывает происходящее от родителей особенно тщательно. Здесь важнее всего вторая среда вне школы. Фраза: «Я не буду никуда звонить и вмешиваться, просто расскажи мне».

15 лет и старше. Компании собираются уже по интересам, а не по классу, и подросток может найти своих сам — если у него есть куда выходить. Опаснее не одиночество, а первая же компания, которая приняла. Фраза: «Расскажи, чем они тебя зацепили» — без оценок, иначе он закроется.

Чего говорить нельзя

«Найдёшь себе других, делов-то» — он слышит: моя боль ничего не стоит. Новых ему брать неоткуда, в этом и проблема.

«Я схожу к их родителям и всё решу» — он слышит: сейчас меня добьют окончательно. Родительский звонок в чужую семью делает подростка в классе тем, за кого пришла мама.

«В моё время дети были проще» — он слышит: мне даже посочувствовать не могут, только сравнить.

«Ну и сиди дома, раз не умеешь общаться» — он слышит приговор. Именно после таких фраз ребёнок уходит в телефон уже насовсем.

Практика от Кати: своя история вместо совета

Один разговор без единого вопроса про школу и друзей. Сядьте рядом и расскажите свою историю — как вас когда-то не позвали, не взяли, вычеркнули. Коротко, с деталью: где это было, что вы тогда почувствовали.

Закончите дословно: «Мне тогда казалось, что дело во мне. Оказалось, что нет». И всё, дальше молчите. Ответа в этот вечер может не быть — это нормально, вы кладёте кирпич, а не строите стену за один раз.

Держите такую линию около месяца: раз в несколько дней короткая, не назидательная история из вашей жизни. За это время у подростка обычно появляется ощущение, что рассказывать дома безопасно.

Чего не делать: не приделывать к истории мораль («так что видишь, надо просто быть увереннее»), не выспрашивать в конце «а у тебя как», не пересказывать это папе при ребёнке.

Когда идти к психологу

Пора, если больше двух недель подряд держится одно и то же: не выходит из дома, бросил то, что любил, перестал есть или спать, говорит о себе с ненавистью, появились следы самоповреждения. Здесь не ждут «само пройдёт» и идут к специалисту сразу.

Отдельно — если в школе травля, а администрация разводит руками. Тогда это не только про психолога, а про письменное обращение к директору и, если нужно, смену школы. Терпеть травлю ребёнок не обязан ни дня.

Подростку это предлагают без ярлыка «пойдём чинить». Дословно: «Есть человек, с которым можно говорить про что угодно, и мне он ничего не рассказывает. Хочешь попробовать одну встречу?» А вам самой есть кому рассказать, как вы за него боитесь?

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз.

Материалы сайта — не медицинская консультация и не диагноз. Если состояние ребёнка вас пугает, обратитесь к специалисту.

Катя Карпенко

подростковый психолог, системный семейный психотерапевт

Я работаю с подростками и их родителями каждый день. Моя задача не «починить ребёнка», а вернуть в семью контакт: чтобы вы снова разговаривали, а не воевали.

Подробнее о Кате →